September 16th, 2010

Устуу-Хурээ. Ч.7


Мы немного побродили по вершине перевала и поехали дальше, уже по Туве. За перевалом опять начался асфальт, но плохой. Трассу построили в 1969 году, это одна из двух дорог, связывающих Туву с Россией. Восточная трасса – федеральная. А эта, западная, содержится за счёт республиканского бюджета. Денег у них нет, состояние дороги оставляет желать…
Мы довольно быстро спустились в степную зону, стало жарко. Вскоре подъехали к тувинской таможне. Там машины досматривают и записывают данные в журнал. Впрочем, въезжающие машины их интересуют меньше выезжающих. Нас отметили, но досматривать не стали - наркотрафик идёт в обратную сторону. Тува показалась немного оживлённее Хакасии. Людей видно, много юрт. Юрты здесь – не туристическая экзотика, а реальное жилище.

Устуу-Хурээ. Ч.8


От вершины Сотого перевала до Ак-Довурака – 100 километров и ни одного населённого пункта. Из урочища Эдегей Тува просматривается до самой монгольской границы. В степи был жаркий день, несмотря на высокогорье. Хотелось искупаться, но наша цель была уже близка и она подгоняла. Если не ошибаюсь, в России нет ни одной республики с таким преобладанием коренного населения. Тувинцев по последним данным 82%, но думаю, сейчас уже больше. Если не брать в расчёт Кызыл, то русских почти нет. Мало что указывало на то, что мы вообще находимся в России. Вся местная экзотика быстро переставала быть экзотикой. Здесь просто вот так. Такая жизнь, такой быт. Экзотикой здесь кажутся как раз привычные дома вещи. Форма на ментах, лозунги Единой России в посёлках и т.д. Даже приличная заправка в Ак-Довураке стояла каким-то чужеродным элементом в бескрайней горной степи с курганами, изваяниями и шестами, увешанными разноцветными лентами. Мы там заправились и повернули на восток. До пункта назначения оставался последний 70-километровый рывок. Пунктом назначения был райцентр Чадан, где и проходил фестиваль Устуу-Хурээ.

Устуу-Хурээ. Ч.10


У нас была слабая надежда на то, что организаторы поставят в Чадане какие-нибудь указатели к фестивальной поляне. Но это было бы совсем не по-тувински. Пришлось крутиться по городу и опрашивать местное население. Все радостно поздравляли нас с праздником. С каким? Люди приехали, фестиваль – вот и праздник. Дорогу по-русски объяснить могли с трудом, но зато порывались просто сесть в машину и показать.
Мы затарились в магазине продуктами и довольно быстро нашли поляну. Прямо на окраине, в офигенной лиственичной роще с чистейшей речкой.
Не знаю, кто додумался присвоить Чадану статус города. Подозреваю, главной причиной было то, что здесь Шойгу родился. А так – просто большая деревня. Тысяч 14, наверное. Снимать там особо было нечего, да и поляна звала. На время фестиваля из чаданских магазинов убрали все крепкие спиртные напитки, оставили только пиво. На фестивале провозглашён сухой закон. Народ пил, конечно, но не на глазах.
Мы нашли места для машины и палаток, зарегистрировались, получили бейджики и осмотрелись. Открытие было запланировано на следующий день, но на поляне уже кипела жизнь. Местных сюда не пускали, для них концерты проходили по вечерам на большой сцене стадиона. Здесь были только гости и участники. Какой-то ансамбль индийской музыки несколько часов подряд тянул непрерывную харекришну, люди таскали дрова, дули в дудки, стучали в барабаны. Техники оборудовали малую сцену. Всё в дыму костров. Обычная фестивальная суета.