October 7th, 2006

Возрождение "русского рока" на "Культуре"

Блевал всю передачу. Это просто пиздец какой-то. От самой темы до всего остального. Абслютная профнепригодность всех, кто делал передачу. Пригласили непонятно кого, включая безголосую поп-певицу Мару, которая, затыкая всем рты, безапеляционно говорила о вещах, о которых она и понятия не имеет. Бред. Ни к чему и ни о чём. Жалко Макаревича. Ему было неловко, смешно и не с кем разговаривать. Больше половины передачи слушали ахинею из интернет-кафе. Так называемые "музыканты" измеряли качество музыки количеством аккордов. Очень хочется заколотить им в уши стокиловаттные колонки с Питером Грином на ОДНОМ аккорде. Короче, разозлили меня неимоверно. Отрываюсь на несчастной клавиатуре. Мальчик, у которого в песне расстояние измеряется в квадратных милях, всерьёз утверждал, что таланту ничего не стоит пробиться - он же пробился! Идиот.

Чего вы боитесь?

Я вот подумал: почему люди всего боятся? Боятся светить свои телефоны и мэйлы (средства коммуникации), боятся забыть закрыть окно (на каком-нибудь 8 этаже), боятся девиртуализации и прочего. Я шестнадцать лет прожил в квартире, в которой входная дверь не имела замка. Совсем. В центре мегаполиса. Френды, которые знают меня давно, не дадут соврать. И ни разу ни один вор не зашёл. А сестру, имевшую бронированные двери и три замка – обворовывали регулярно. Я научил своих детей сначала заводить человека в квартиру, а потом спрашивать, что ему нужно. Также я запрещал им спрашивать сквозь закрытую дверь «кто там». Ещё не хватало, чтобы человек из подъезда кричал своё имя. Это унизительно. У меня постоянно кто-то жил. Хиппи, музыканты, стопщики, друзья, подруги, незнакомые люди. В доме было всё. Всё на месте и осталось. Я всю свою жизнь шарашился ночами по городу и ни разу не был избит. Дважды был ограблен… Ментами… Но теперь и с ними справляюсь. За что люди цепляются? Что у них есть такое, о чём стоит жалеть? Этот страх отравляет жизнь. Для меня это похоже на повальную паранойю. От всего не убережёшься. Ты будешь носить пистолет, а погибнешь от упавшей ветки. На пятом десятке я окончательно отказался от всякого имущества. У меня ничего нет. Всё, чем я пользуюсь, теперь принадлежит не мне. Я свободен. Я уже несколько лет не могу уверенно сказать, где мой дом. Я понял, что такое дом: это место, где я умру. А откуда я знаю, где? Мне легко. Я могу в любой момент собраться и уйти в любое путешествие. Дети выросли, получили образование. У них уже свои дети.
Нет, пожалуй, кое-что всё же у меня есть. Цепи привязанностей, круг любимых людей. Но это не украсть никому. И мне от этого не избавиться. О чём это я? Хуйня какая-то навеяла.